Будь в курсе последних новостей вместе со Snaryad.info подпишись на ленту новостей  

Прибыв в село Воздвиженское, Софья решила действовать хитростью

      Прибыв в село Воздвиженское, Софья решила действовать хитростью. Она отправила князю задабривающее послание, приглашая его приехать для обсуждения каких-то дел и на свои именины 17 сентября. Ничего не подозревавший Хованский вместе с сыном Андреем выехали из Москвы и по дороге были схвачены отрядом князя Лыкова-Оболенского. Пленников привезли в Воздвиженское. Здесь дьяк Ф. Л. Шакловитый (он стал начальником Стрелецкого приказа после Хованского) огласил приговор Хованским, обвинявшимся во многих преступлениях, и прежде всего в заговоре. Иван Андреевич пытался оправдаться, но решение уже было принято. По приказу Софьи в день ее именин обоим Хованским отрубили головы. Второй сын Ивана Андреевича Иван бежал в Москву и попытался возмутить стрельцов. Но большие военные силы уже были стянуты к Троицкому монастырю, куда переехал царский двор, и новый бунт не удался.

      Стрельцы покаялись, и Софья могла торжествовать победу.

      Так царевна избавилась от опасного соперника в борьбе за власть, хотя, возможно, Хованский и не мыслил начать мятеж. Кто был подлинным автором подметного письма и как оно оказалось на воротах Коломенского дворца, осталось навсегда неизвестным.

      Образы этой тревожной эпохи обессмертил в своей опере Мусоргский (он писал и музыку, и либретто). Композитор использовал слово "Хованщина" как обозначение стрелецкого бунта, целой цепи исторических событий, как символ борьбы старого и нового. Он свел воедино разновременные события (1682, 1689 и 1698 гг.): здесь и князь Хованский, и старообрядцы, и князь Голицын, и стрельцы - все противостоят молодому Петру, появляющемуся на сцене во время стрелецкой казни. И все эти силы ждет гибель: Хованского убивает Шакловитый, Голицына провозят по Красной площади в ссылку, на площади ожидают казни мятежные стрельцы. Вся опера проникнута трагизмом, Мусоргский создавал ее в самый тяжелый период своей жизни. И как апофеоз горя - сцена самосожжения старообрядцев, завершающая произведение. Композитор не успел закончить и оркестровать оперу, это сделал его друг Н. А. Римский-Корсаков.