Будь в курсе последних новостей вместе со Snaryad.info подпишись на ленту новостей  

Из записок киевского купца Б

Из записок киевского купца Б. Балыка, оказавшегося в 1612 г. в Москве в осаде:

      "В сентябре начался страшный голод. Наша пехота чуть не вся вымерла. Немцы всех кошек и собак поели, мед с зельем и травою ели... Первого октября пехота и немцы стали людей резать и есть. Съели всех пленников в тюрьме. Одного москвича поймали у Никольских ворот, забили и тут же съели... Два пехотинца ворвались в дом князя Ф. Мстиславского и стали искать еду. Князь попробовал их выгнать, но они ударили его по голове кирпичом. Мстиславский пожаловался пану Струсу, командиру гарнизона поляков. Тот приказал казнить виновных. Повешенных тут же сняли с виселицы и, разрезав на куски, съели.

      16 октября выпал снег и покрыл всю траву, которой питались многие осажденные. Тогда в пищу пошли пояса, ножны, пергаментные книги и всякая падаль. Варили со свечным салом".

      Сражаясь бок о бок за общее дело, казаки и ополченцы поняли, что рознь между ними на руку только врагу. Поэтому 24 августа все патриоты действовали сообща. Трубецкой со своими отрядами стал у Лужников, Пожарский - у церкви Ильи пророка. Шесть часов продолжалась битва. Полуголодные, плохо вооруженные и ободранные, ратники Трубецкого не выдержали натиска польских профессионалов и отошли в табор для передышки. Это позволило гетману отбить Клементьевский острожок. Возникла угроза прорыва в Кремль. В спешном порядке по просьбе Д. Пожарского к казакам направился Авраамий Палицын и, посулив троицкую казну, убедил их броситься в бой. Вскоре поляки были выбиты из острожка и отогнаны к Донскому монастырю. С помощью свежего полка К. Минина их удалось окончательно разгромить. Ополченцы не стали преследовать отступавших поляков, предпочитая обстреливать их из дальнобойных пушек. По свидетельству очевидца, это привело гетмана в ужас, так как огонь и дым застлали все небо: "Срама же ради своего прямо в Литву поидоша".