Будь в курсе последних новостей вместе со Snaryad.info подпишись на ленту новостей  

Но всем этим планам не суждено было сбыться

      Но всем этим планам не суждено было сбыться. Видя бедственное положение Руси, Сигизмунд задумал окончательно поставить ее на колени и присоединить к своей короне.

      Очень скоро все это понял Филарет, возглавивший Смоленское посольство. Переговоры затягивались, король не желал выполнять условия русской стороны, выдвигал свои требования, в частности сдачу Смоленска, подкупал членов посольства, и они возвращались домой. Некоторые даже согласились с воцарением самого Сигизмунда и обещали привести к присяге русских людей именно ему.

      Все это дало повод королю арестовать непокорного Филарета вместе с горсткой его единомышленников и отправить в Речь Посполитую на долгое пленение.

      Тяжела жизнь узника в чужой стране. Особенно она была трудна для Филарета, горячо болеющего за судьбу родины. Поляки стремились сделать все возможное, чтобы он ничего не узнал о событиях в России. Ведь там поднимались народные ополчения на борьбу с захватчиками. Они боялись, что Филарет благодаря своему авторитету повлияет на ход событий. Охрана была столь крепкой, что даже о воцарении своего сына Михаила узник услышал далеко не сразу.

      Не раз царь Михаил пытался обменять своего отца на пленных знатных поляков. Король Сигизмунд категорически отказывался, видя в Филарете слишком грозного противника. Удалось только немного облегчить его положение, уменьшить изоляцию и одиночество. Филарету было разрешено поселить у себя прибывшего из России игумена Ефрема. Много нового рассказал тот пленнику о событиях в далекой, но горячо любимой родине. Важным событием стал приезд Федора Желябовского с грамотой от сына, теперь уже царя Михаила. С большим трудом удалось Федору добиться свидания с посланцем, да и то только в присутствии Льва Сапеги, который прежде сам прочел царскую грамоту, а потом уж отдал адресату. Поляки пробовали запретить Филарету в ответной грамоте называть Михаила царем. На это митрополит гордо заявил: "Не могу просто написати без царского именования: боюся от Бога наказания. Что ему Бог дал, а мне како отнять, коли Бог ево нарече царем".