Будь в курсе последних новостей вместе со Snaryad.info подпишись на ленту новостей  

Тайная раскольническая община...

      Тайная раскольническая община во главе со старицей Меланией действовала в ее доме. Морозова подчинилась этой властной наставнице. Ртищевы пытались не раз образумить родственницу, действуя не только уговорами, но и влияя на ее материнские чувства. Однажды ее родственница боярыня А. М. Ртищева-Вельяминова обратилась к ней вкрадчиво: "Сестрица-голубушка! Съели тебя старицы...проглотили твою душу, отлучили тебя как птенца от нас; не только нас презрела, но и об единородном своем сыне не радишь. Одно у тебя чадо и о том ты не радишь! Да еще какое чадото! Кто не удивится красоте его? Когда он спит, следовало бы тебе поставить над ним свечу чистейшаго воску или зажечь над ним не вем каковую лампаду и зреть бы тебе на доброту лица его и веселиться, что даровал тебе Бог такое дорогое чадо...и если как-нибудь придет на тебя за твое прекословие огнепальная ярость царева и повелит он разграбить дом твой, тогда и сама испытаешь многия скорби и сына своего сделаешь нищим по своему немилосердию". Но и эта угроза не испугала боярыню. Она предпринимает попытку женить сына, обращается в Пустозерск за благословением, "...чтобы Бог подал сыну моему супружницу на спасение", - пишет боярыня Аввакуму. Но грозные события опередили ее намерение.

      Последние дни жизни боярыни Морозовой описаны в книге А. М. Панченко "Русская культура в канун петровских реформ" на основе источников, включающих свидетельства очевидцев: "Она умирала не как житийная героиня, не как добровольная мученица, а как человек. "Рабе Христов! - взывала боярыня к сторожившему ее стрельцу. - Есть ли у тебе отец и мати в живых или преставилися? И убо аще живы, помолимся о них и о тебе; аще ж умроша - помянем их. Умилосердися, раб Христов! Зело изнемогох от глада и алчу ясти, помилуй мя, даждь ми колачика". И когда тот отказал ("Ни, госпоже, боюся"), она из ямы просила у него хотя бы хлебца, хотя бы "мало сухариков", хотя бы яблоко или огурчик - и все напрасно. Человеческая немощь не умаляет подвига. Напротив, она подчеркивает его величие: чтобы совершить подвиг, нужно быть прежде всего человеком".