Будь в курсе последних новостей вместе со Snaryad.info подпишись на ленту новостей  

Библия и Евангелие становятся...

      Библия и Евангелие становятся для него еще больше, чем прежде, неиссякаемым источником вдохновения, неисчерпаемым кладезем проблем и сюжетов. Он досконально исследует каждый оттенок отношений между отцом и сыном - самоотверженное исцеление Товией слепого, впавшего в нищету отца, принесение Авраамом в жертву единственного и возлюбленного сына, историю Сына, по воле Отца пострадавшего за людей и ставшего их Спасителем, которую Рембрандт прослеживает с младенчества, много раз изображая "Святое семейство", до "Снятия с креста" и явления воскресшего Христа ученикам в Эммаусе. Венчает же этот ряд шедевр из шедевров - "Возвращение блудного сына" (1668), символ заблуждающегося, страдающего и раскаивающегося человечества.

      Произведения последних лет посвящены исключительно душевному состоянию персонажей и его живописному выражению. Их движения становятся скупыми и сдержанными - Давид и Ионафан, царский сын, обменявшийся с другом одеждами, чтобы спасти его от гибели, застыли в объятии, лица Ионафана, прижавшегося к груди Давида, не видно, вся сила переживания сосредоточена в горестно дрогнувшей фигуре юноши. На другом полотне, которое можно назвать чудом психологического анализа, - "Давид и Урия", хранящемся в Эрмитаже, - мы видим трех мужчин, изображенных по пояс, повернутых лицом к зрителю. На первом плане военачальник Урия, который наверняка знает, что послан на смерть царем, полюбившим его жену, но, верный долгу, молча идет ей навстречу. У него за спиною из мрака выступает смятенное лицо Давида, который тоже все знает и понимает, но вместе с угрызениями совести демонстрирует упрямую и обреченную решимость, ибо даже всесильный царь не может бороться со страстью. И наконец потрясенное лицо старика-писца, свидетеля разыгравшейся сцены, которому стыдно за весь людской род.