Будь в курсе последних новостей вместе со Snaryad.info подпишись на ленту новостей  

Другой сюжет подсказывает музыку совсем иного склада

      Другой сюжет подсказывает музыку совсем иного склада. История Рождества Христова представлена в оратории Шютца почти с той же простосердечной наглядностью, с какой она исстари изображалась в народном религиозном искусстве. Здесь тоже есть рассказчик, Евангелист, но его партия лишь связывает красочные эпизоды-интермедии. Вот ангелы словно танцуют в небесах, радуясь приходу Спасителя, а один из них является перепуганным пастухам и с улыбкой зовет поклониться младенцу. Вот идут издалека, ведомые светом невиданной звезды, три восточных царя-мудреца. Вот важно выступают четверо первосвященников. А вот и злобный хитрый царь Ирод, решивший истребить всех новорожденных детей, чтобы избавиться от того, кого восточные гости именуют Царем Иудейским... Чтобы не омрачать праздничного настроения оратории, Шютц лишь рассказывает в речитативе Евангелиста об избиении младенцев, но не посвящает ему отдельного эпизода. Зато вновь появляется Ангел, предупреждающий о грядущей беде и велящий Иосифу и Марии бежать с Иисусом в Египет. "Рождественская история" Шютца полна светлых чудес, которым хочется верить с детской безоглядностью.

      В числе самых последних сочинений Шютца был хоровой "Магнификат" - хвалебная песнь Девы Марии: "Величит душа моя Господа". Именно этой идеей было, по сути, проникнуто все творчество мастера. Он умер восьмидесяти семи лет, давно похоронив всех близких, однако окруженный преданными учениками и почитаемый на родине как самый великий музыкант своего времени. Надпись на его надгробии в Дрездене гласит: "Любимец чужестранцев, светоч Германии, магистр княжеской капеллы".