Будь в курсе последних новостей вместе со Snaryad.info подпишись на ленту новостей  

В музыке он предстает совсем другим...

      В музыке он предстает совсем другим человеком, нежели в своих житейских делах. Величавая пропорциональность огромной композиции и изысканная простота ее деталей, роскошь многолюдных танцевальных дивертисментов и мелодическое изящество сольных номеров, церемонность речей и выразительная гибкость интонаций - за всем чувствуется не только огромный природный дар композитора, но и отточенный вкус, глубокое знание человеческой натуры, большой сценический опыт, умение управлять восприятием зрителей и тонкое слышание музыки французского языка. Последнее обстоятельство чрезвычайно существенно. Едва ли не половина удовольствия, доставляемого сочинениями Люлли, теряется для слушателя, неспособного оценить мастерство подачи композитором каждого стиха, оборота, слова, акцента. Так, знаменитый монолог Армиды из одноименной оперы Люлли, в свое время потрясавший публику до слез и восхищавший даже его противников, может показаться человеку, привыкшему к проникновенной кантилене (плавной мелодии) итальянских арий, не очень-то мелодичным. И следует погрузиться в сценическую ситуацию, чтобы признать: да, это действительно очень выразительно, и никакое красивое пение в данном случае не передаст столь точно переживания героини. Армида, властительница Дамаска, могущественная волшебница и воительница, заманивает рыцаря Рено в свой зачарованный сад, чтобы погубить его и сорвать тем самым крестовый поход христиан на Иерусалим, но, вглядевшись в прекрасное лицо безмятежно уснувшего юноши, понимает, что не в силах поднять на него оружие: ее сердцем уже овладевает не просто жалость, а великая любовь... Царственная надменность и женственное своеволие, мрачная жажда мести и трепетное смятение звучат в коротких, кинжально точных, разорванных внезапными паузами фразах этого монолога, в точности воссоздающих аффектированную и рафинированную манеру классической французской трагедийной декламации.