Будь в курсе последних новостей вместе со Snaryad.info подпишись на ленту новостей  

Знайте, что он был толще и ниже...

      "Знайте, что он был толще и ниже ростом, чем его изображают эстампы, впрочем, довольно схожие, иначе говоря: некрасивый малый, с физиономией живой и своеобразной, но отнюдь не благородной; черноволосый, с маленькими глазами, толстым носом, большим выпяченным ртом и с такой близорукостью, что был почти не способен замечать женскую красоту".

      Лесефр де ла Вьевиль.

"Сравнение итальянской и

французской музыки", 1705

      "Пусть же воздадут должное герою и Цицерону французской музыки, я хочу сказать, Люлли. Пусть восхитятся величием и благородством его гения при этой наивной простоте, лишенной каких бы то ни было ненужных украшений и, должно быть, доступной и понятной всему миру. Захотел ли он изобразить нежную любовь - какое сердце не смягчится!.. Захотел ли он показать страдание - разве камни не стонут вместе с ним?.."

      Пьер Бурделло, Пьер и Жак Бонне.

      "История музыки", 1715

      Понятно, что с точки зрения здравого смысла такое либретто казалось совершенно нелепым. Но, вдумавшись, мы обнаружим за его внешней вопиющей пестротой высокий внутренний смысл: в опере охватываются все важнейшие события и ситуации человеческой жизни - любовь, соперничество, дружба, вражда, самопожертвование, смерть, нежданное избавление от непоправимой беды, воссоединение влюбленных... Если в драматическом театре трагедия захватывает тем, что в ней нет никаких посторонних украшений, то в опере "прекрасные излишества" - процессии и церемонии, битвы и бури, танцевальные дивертисменты, занимающие порой чуть ли не целый акт, - неотъемлемая часть ее поэтики. Уже в XVIII в., критикуя эту барочную поэтику устами героя своего романа "Юлия, или Новая Элоиза", Ж. Ж. Руссо издевался над парижской оперой вообще и над пристрастием к балетам в частности: "Танцуют священники, танцуют солдаты, танцуют боги, танцуют дьяволы, даже на похоронах танцуют, словом, любой танцует по любому поводу". В XVII в. это было в порядке вещей, в XVIII выглядело смехотворным, но... многие ли ценители "реалистического" оперного искусства XIX в. задавались вопросом: почему именно при помощи танца показаны поляки в "Иване Сусанине" Глинки и в "Борисе Годунове" Мусоргского, почему танцуют половцы в "Князе Игоре" Бородина или опричники в "Царской невесте" Римского-Корсакова? Со временем лишь подтвердилась та истина, которую Люлли уже знал: танец способен выразить характер персонажа и остроту момента ничуть не хуже, чем пение. Названные здесь русские классические оперы перекликались с современной им традицией "большой" французской оперы первой половины XIX столетия, непременно включавшей балетные сцены, а эта традиция восходила непосредственно к Люлли.