Будь в курсе последних новостей вместе со Snaryad.info подпишись на ленту новостей  

Между тем сам Перро вовсе не воспринимал...

      Между тем сам Перро вовсе не воспринимал свои сказки как продолжение традиции (фольклорной или новеллистической), а наоборот, противопоставлял их ей. "Я утверждаю, - писал он в предисловии, - что мои сказки более достойны того, чтобы их рассказывали, чем большинство античных, в частности, чем истории Матроны Эфесской и сказание о Психее". Здесь недвусмысленно прочитывается намек на Лафонтена, разрабатывавшего именно упомянутые сюжеты (позиция Лафонтена была ближе к "древним", хотя в целом он стремился остаться "над схваткой").

      Как и Лафонтен, Шарль Перро предпочитал стихи прозе. Однако ему недоставало подлинно поэтического дарования, вот почему его сказки в стихах (из них наиболее известна "Гризельда") заметно уступают прозаическим. В последних Перро предстает как мастер отточенной классицистической прозы, где усечены все не относящиеся к делу подробности, но от этого зримость, убедительность картины ничуть не проигрывает (интересно, что сцену бала в "Золушке" иногда сопоставляют с аналогичным эпизодом в шедевре - мадам де Лафайет "Принцесса Клевская"). Особенно выделяется в этом отношении "Красная Шапочка", трехстраничная история одного обольщения, позаимствованная, по всей вероятности, из устной традиции - ни одной предшествующей по времени литературной версии этого сюжета не обнаружено. "Красная Шапочка" - не слишком часто встречающийся у Перро случай сказки с трагическим финалом; счастливую развязку позднее предложили в своей версии братья Гримм: проходивший мимо охотник разрезает волку брюхо и оттуда, будто Иона из чрева кита, выходят живые и невредимые внучка с бабушкой. Несмотря на свою краткость, эта сказка содержит целый ряд деталей, соотносимых именно с жизненным укладом XVII в.